"И если в том же темпе еще день, то я проеду Гарияр, а там..."
- Апчхи! - Ленн натянул вожжи и прислушался. Затем огляделся. Никого вокруг и близко не было.
- Эй, Матильда, это не ты чихнула? - спросил Энфилд. Галаар, словно в опровержение слов хозяина, изверг воздух с такой силой, что рожь по бокам дороги заметно заколыхалась.
- Показалось... - буркнул Леннард, и, шлепнув вожжами животное, снова заставил повозку катится.
"В Гарияре пшеницу не купят, зато там можно будет продать последний мешок специй. В глубинке он будет стоить куда больше, может даже удастся договориться на три золотых..."
- Апчхи!
Леннард снова уверенно натянул вожжи.
"И сколько раз еще мне должно показаться?"
Торговец залез в кузов. Вот лежит мешок с солониной, хлебом и сыром. Вот две баклажки с водой. Вот мешок со специями на укрытых снопах пшеницы. Что из всего этого может чихать?
Ничего.
Присмотревшись, Леннард понял, что специи просыпались на покрывавшую пшеницу ткань. Когда он убрал мешок с пряностями, послушался очередной, слегка приглушенный чих.
- Ну вот. Заяц у меня в кузове...
Приподняв покрывало, Энфилд понял, что ошибся.
В телеге был не заяц, а волк. А вернее - молодая фурия с милыми рыжими ушками и роскошным хвостом.
Видел Ленн только ушки, но о существовании хвоста знал.
- Ах ты маленькая рыжая прохвостка! - возопил торговец, - я должен был догадаться!
И вправду, когда Ленн увидел продавца, у которого последний раз покупал груз пшеницы, он еще припомнил спасшее его семейство. Сходство имело место.
Но вот что за три месяца папаня передумал и решил избавиться от беспокойной дочери, да еще тайком подбросив ее в телегу знакомого торговца... Вряд ли Энфилд мог предположить такой вариант событий.
- А-ну вылазь из моей телеги немедленно! - гарнкул он только протирающей глаза после предыдущего крика Ринго.

Наглость маленькой рыжей бестии не знала границ. Мало того, что она не собиралась вылезать из телеги - это еще объяснимо - но она в добавок еще и вела себя так, будто это Ленн угнал ЕЕ телегу, в которой она прилегла вздремнуть.
- Эй, у вас разве так принято обращаться с девушками? Я вообще-то сплю здесь, и это не значит, что какой-то человечешко может в это время на меня орать и пытаться вышвырнуть из телеги.
Энфилд успел только открыть рот, готовясь сказать "Из МОЕЙ телеги!", как девченка, моментально сориентировавшись, выпалила:
- А ты милый когда сердишься, вот только борода все портит, она слишком редкая…А ты не пробовал отрастить усы?!
От такого, с позволения сказать, заявления, Леннард опешил. Даже отпустил плечо фурии и отступил на шаг.
- Не твоего ума дело, маленькая Рохо, - буркнул он, окончательно стягивая с девушки покрывало, которое предназначалось не ей, а снопам пшеницы, - тебя здесь вообще быть не должно. Между прочим, у тебя будут крупные неприятности, когда твой отец узнает, что ты сбежала из дому.
Леннард упер руки в боки и продолжил.
- Так что поскорее вылазь из телеги и топай вдоль дороги по направлению к Кунагири. Чем раньше придешь домой - тем меньше всыпят.
"Ага, размечтался. Так она прям встала, вылезла, и пошла домой, конечно..."
На самом деле, Леннард, конечно, умел держать эмоции внутри, но время от времени они прорывались. Вот и сейчас - прозвучавший в конце монолога обреченный вздох явно отражал, что торговец в своих словах не уверен.
"Надо придумать ей мотивацию..."

Леннард понял, что очень рано сдал позиции. Просто показать обидчику, кто прав, зачастую недостаточно. Потому что потом в бой идет главное оружие нападения, которое всегда приносит победу в споре.
Это гениальное оружие - наглость. И, выслушивая тот поток совершенно правдоподобной ахинеи, что обрушила на него Ринго, Энфилд понимал - со всем его опытом, со всеми его навыками торгаша... Ему оставалось только защищаться, и то защита эта через весьма скорый промежуток времени обещала пасть.
- Да маленькая, зато меня часто сравнивают с сильвами, а все знают, что это самая красивая раса из всех! Так что не смей говорить слово «маленькая» в такой оскорбительной манере!!!
Рохо не упустила ничего, даже этого обращения. Разумеется, Леннард хотел бы объяснить, что имел в виду только то, что она - младший ребенок в семье, но куда там...
- А что до отца, то он знал о нашем с тобой уговоре, так что если и влетит кому-то, то явно не мне.
И вот она... Вот она тяжелая женская артиллерия.
Наглая, бесстыжая, правдоподобная ложь.
Глядя на чуть не плачущую фурию, Леннард разрывался между желанием придушить ее и желанием сдать в ближайший театр как талантливейшую актрису.
- Папа, я не хотела, папа. Это все он, он вынудил меня поехать с ним, соблазнил рассказами о далеких землях, о заснеженных городах в Морозных горах, о шелковистых равнинах сильвов и затерянном в золотистых песках Тхазисе. А потом... потом когда я наскучила ему, когда он... он...
- О, Боги, это уже переходит все границы! - торговец бессильно схватился за голову.
- Папа, я ведь теперь не смогу быть достойной дочерью, ведь теперь на мне никто не жениться... Папа, он просто выкинул меня на проселочной дороге.
Нет, не то чтобы Леннард не был уверен, что его добропорядочная репутация торговца будет бита жалостливыми слезами юной Фурии...
- Как ты думаешь кому он поверит несчастной дочери, что обесчестили и выкинули вон или же торговцу, вероломно сыгравшему на хрупких девичьих мечтах?
Дело было в том, что, высади он ее прямо здесь, выглядело бы все именно так, как девушка и описала.
Так что, чтобы отстаивать свое доброе имя нужно было самому везти Ринго к семье, и самому объяснять, как все было на самом деле. Тогда и аргумент с "выбрасыванием на проселочной дороге" у Рохо терялся.
Вполне вероятно, что отец поверил бы Леннарду, а не дочке, зная ее тягу к приключениям.
Вот только проверять это, рискуя всей своей хорошей репутацией, Леннард не хотел, да и возвращение в Кунагири грозило убытками.
Энфилд молчал. Девушка спрыгнула на дорогу и посмотрела с гордо задранным носиком подчеркнула ультиматум.
- Ты все еще против того, чтобы я продолжила с тобой путь? Ведь если я сейчас уйду, тебе больше не продадут и колоска нашей пшеницы, ну а если отцу особенно понравиться мой рассказ, то тебе скорее всего запретят въезд в Кунагири. Решайся скорее, господин Леннард.
Осознание того, что положение было уже не "шах и мат", а просто - "мат", причем со всех сторон, Энфилд понимал. Осталось понять, что еще можно спасти, ну, и, как говориться, искать хорошие стороны происходящего.
"Господи... Да она может пчелам мед продать, если захочет..."
Мысль была хорошая.
Оставалось понять, сможет ли это использовать сам Леннард. В любом случае, еще были позииции, которые Ленн сдавать не собирался.
- Ну... Что ж, юная Ринго Рохо... - с усталым и явно недовольным лицом произнес Энфилд, - как я понимаю, выбора у меня нет... Ну, что ж... с другой стороны... Мне не придется чувствовать угрызения совести, за неисполненное обещание.
Он подал руку и помог девушке забраться в телегу. Сел на козлы, и, щелкнув вожжами, повел телегу вперед.
- Кстати, на счет угрызений. Что ты собираешься есть? Ты захватила с собой запас еды, или денег, на которые будешь их покупать?
Что и говорить, но ведь Леннард был торговцем.
Если он пообещал взять Ринго с собой, это еще не значит, что он обещал ее кормить, одевать и давать крышу над головой. И, если она умна - а она умна - то должна понять, что он и не собирается ничего из этого делать. За так, по крайней мере.